Выставка в Москве современной фотографии проходит в рамках фотобиеннале, что означает новый уровень той организованности российских проектов, которым уже не брезгует международный менеджмент. Что ж, сохраним идею, где фото, а, может быть и что-то еще, будет котироваться в России как зрелость в искусстве подачи материала. Проблем много и не только чисто российских, но и тех, в которых бьется пульс современного искусства, добиваясь статуса искусства, а не форм и качества преходящих и случайных обманок, раскрученность которых имеет место только благодаря умелости пиара.

В эпоху романтизма, когда фотография только вставала как форма искусства, было все нипочем тому факту, что она была технически несовершенной и слабой по форме ее изготовления. Теперь же факт фотографии, как умения восстановить старые и несовершенные технологические формы считается творчеством, и мы будем его рассматривать как истинное, где само фото отходит на задний план, предоставляя место восхищению ручному и уникальному, по своему напряжению, труду. Характер выставок изобилует такими проектами и заставляет вдуматься в происходящее.

Что же так гонит фотохудожников такой страстью и силой кичиться своими технарскими достижениями? Что предоставляет такое широкое поле деятельности для тех, кто своим умением отличиться от соседа, считается художником, да еще в далеком от истинного искусства, где сила мастерового принята считаться, тоже, чем-то значимым и даже искусством? Не этот ли вопрос стоит на очереди и не этот ли стиль все громче и сильнее заявляет о своей востребованности?

Дело не такое уж простое, когда идеи одного периода вступает в качества зрелости, тесня с прилавка арт-духовности "новые" формы, устаревшие как-то очень скоро. И дело слишком ответственное, чтобы не обращать внимания на еще одну сторону всего этого шумного и многоликого фестиваля. Это стихия творчества, которая на самом деле и есть та истина, в которой есть и ответы, и новые вопросы ко всему происходящему - сила творчества. Она незаметно и как-то стихийно завоевывает все новые и новые области, начиная от чисто дизайнерских находок и заканчивая импульсами неожиданных инсталляций, тема которых, порой, дурно пахнет. Стерпим и это, потому что зерно есть и тут, пусть в самопровозглашенном и убогом, но все-таки виде.

Скудность идей постепенно отходит и сила фантазии каждого, кто врастает в тему творчества, ширится быстрее, чем отдельные авторы успевают на этом заработать.

Итак, мы имеем шум и гам вокруг фотографии, заслужившей в последнее столетие славу самого молодого и растущего в престиже вида творчества. Кто-то, может, и не станет так превозносить все, что происходит с фотографией, если бы только не тот факт, что она уже стала массовой, а значит востребованной всем и каждому. Если раньше выставка такого уровня и такой темы была невозможна, то на сегодня только в таком виде выставка может быть и так широко представлена. История искусств торопится и здесь отследить новый феномен, как феномен новых форм творчества, но истинность этого, как всегда, отметается в сторону, ибо форма и цвет завораживаю больше, чем раздумья над очередным мировым феноменом. Скоро ли проснется генерал от искусства, дав дорогу новым формам, или это опять это придется отнимать, выдергивая из-под него пригретое кресло?

Феномен массовой фотографии.

Только эта мысль и может дать стержень тому огромному выплеску творчества, где корень его стоит в массовом и неожиданном, может быть, для корифеев искусств виде.

В том виде индивидуального творчества, где не избранные славой и обеспеченностью творят все и вся, а те, кто, как кастрюлю в поход, всегда готовы прихватит с собой либо "мыльницу" либо "зеркалку".

Продолжаем исследование феномена, где стихию каждого представленного щита, обклеенного или обвешанного фотографиями, будем воспринимать как окно в новый мир - мир массового творчества изголодавшегося по красоте человека.

Той красоты, что творится собственными руками.