Вторичность и первичность в искусстве живописи и силы, дающие ей ту убедительность, что есть основание ее самой, вступают в качество. Глохнет голос рассудка и мы восстанавливаем символику цветовых ритмов, чтобы дать ту ясность образу, которым наполнен живописный холст. Кто и зачем это делает – вопрос уже к тем, кто защищает идеи живописи, а не к тем, кто ее создает. Профессионализм в живописи не дает ответа на поставленный вопрос, ибо в ответе он не нуждается. Ответ напрашивается либо сам собой в виде "это красиво!" или он нужен только тому, кто, не понимая красоты, хочет ее понять. Остальные будут в стороне, не давая себе труда разбираться в этих хитрых сплетениях умников. 

Итак, живопись. Ее царственность, как форма, привлекающая очень многих, имеет свои преимущества почти перед всеми видами искусства и преклоняет голову только перед музыкой – истинного царства и власти ритмов.
Так прозвучало первое откровение искусства – ритм.
Кто бы как бы не говорил, ноего феномен исключителен и только понимание его основ или, хотя бы, знаковости, дает основание для поисков его сил. В чем она и почему так настойчив голос тех, кто об этом заявляет все громче и громче? Только ли сила власти над тем, что будет организацией холста как основы или, по-другому, построению композиции или что-то еще, более таинственное и заставляющее резко останавливаться ищущего цвет и его ритм? Можно ли сказать, что понимание цвета определено всей наукой, как явления искусства, или здесь, как и везде, где "все изучено и озвучено", страдает белыми пятнами и даже в своей бесконечности не дающих подсказку самомнению самопровозглашенной науки?
Невежество придумало инструкцию, наша задача ее высмеять.
Кто громче кричит, тот лучше поет – этой истиной полны все выкрики тех, кто может только голосить и не умеет ни чувствовать, ни думать. Мы их поздравим с очередным их открытием и пойдем в другую сторону, где власть цвета неумолимо заставляет понять его другую грань - грань, где его сила так велика и, мало того, очень и очень действует.
Кому на нервы, кому на душу, но везде она, эта сила, не дает покоя и заставляет что-то внутри шевелиться в виде раздражения или восхищения.
Власть цвета не понята. А может, она скрыта и не зря? В чем же может быть власть этих размазанных по холсту ярких клякс – ухмыльнется кто-то. И, хотя в истории не раз звучали откровения, что цветом можно организовать все, что угодно, вплоть до уничтожения любой силы войска, тем не менее, "пока не пощупаю, не поверю" очень настойчиво и очень однообразно требует доказательств. Нужно ли доказывать? Доказательства, ведь, понадобятся только таким уничтожением, и не меньше, а что будет дальше?
Новая война? Еще более страшная, чем нас пугают?
Сказки - скажет обыватель.
Суровая истина – кивнет головой мудрец.
Кто из них прав?
Каждый по-своему, только одному из них нужно многое понять, чтобы повторить за мудрецом ту же истину. Видимо, у этих двух разные боги, и они по-разному им рассказывают, как устроен мир.
Мир полон чудес, скажет простой человек.
Мир полон феноменов - возразит мудрый, и все они имеют силу только тогда, когда к ним прикоснешься мощью своего разума.
У мудрости печальные глаза, сказал еще кто-то, и предрек ту формулу, где невежество потянется за силой, не давая себе отчета в том, что произойдет, если ее выпустить на свободу власти дурака.
Мир цел тайной.
Какое отношение имеет к живописи этот разговор? Можно ли так слепо верить тому страшно-сказочному, только что высказанному, и почему до сих пор никто не видел такое на полях сражений, когда удар кисти художника страшнее артиллерийского залпа всей планеты? Может ли такое быть вообще?
Может, молчаливо скажет Пространство.
Только не в тех руках, невежество которых продиктовано жестокостью невежества их хозяина.
Может, если понять старую истину, гласящую, что в мире все возможно и любая наша фантазия не может сравниться с тем, на что способен удар той же самой кисти художника. В руках человека все возможно. Но для этого нужно быть богом и нести ответственность за ту силу, которая дает статус бога. Не пора ли и нам задуматься о том, как этим богом стать?
Каждый на это ответит по-своему: от ярости святоши на "святотатственность" такого предложения, до задумчивого почесывания седеющей бороды. Мир тесен и эта теснота совсем недавно начала сознаваться. Одни клянут Интернет, считая его злым духом, другие радуются возможности ускользнуть из рук бдительного цензора, которому дано решать, что нам думать и о чем.
Да еще во всеуслышание!
Кому это стало отдушиной, а кому и головной болью. Теперь рамки тех идей, которые кружат в голове немногих, ширятся и скоро мы станем иметь ту их часть, где свобода высказывания превратит нас в друзей. Очень скоро мы сможем видеть все свои мысли доступными всем; еще робко, но уже вспыхивают очажки тех смелых высказываний, где технологии новых качеств сознания и познаний мира будут все шире завоевывать своих приверженцев. Вступает в мир новая раса человечества, раса духовная, которая сделает ставку на силу духа, дав мощь своему разуму. Кому, как не художнику, стоящему впереди всей философской мысли и опережающему ее своим творчеством, не понимать главное? Силу своего внутреннего могущества, творящего сознание других людей, творящего свое собственное сознание и не имеющего других целей, кроме принесения красоты в этот мир? Истина на кончике его кисти и сила эта будет расти по мере готовности эту истину кем-то воспринять.
Стать богом можно, но для чего? Строить или наслаждаться разрушениями своего неограниченного могущества?
Кому нужен бог, возомнивший себя надзирателем в тесной коморке пыточной камеры?  
Ритмы планеты диктуют ритм живописных поисков, их качество, очищенное мыслю общего блага, начинает давать свои плоды, и технологии живописи неожиданно дают прорыв в ту область, где творчество, сметая церковные догмы, прямо указывает путь, обещанный священнослужителем, о котором он сам не имеет понятия.
Слепой ведет слепого.
Кто из них погибнет первым, вопрос только времени.
Ритм, ритм… ритм.