Владимир Груздев со своим “Магическим абстракционизмом” обошел все двери закоулков подражания и, найдя нигде для себя покаяния, решился на последнее, что еще как-то могло бы удержать внимание общественности – сочинить собственную абстракцию на собственный взгляд и свою жизнь, где, кроме безысходности человека, потерявшего все, что имел, накоплено как характер и сила притязаний. Каким образом этот «гений» абстрактного в искусстве и жизни докатился до таких изысков философии, спросим у него самого, но на сей день этот активист в духовниках от церковно-приходских спекуляций околонаучного бреда сумел достичь таких талантов, что остается только диву даваться, изучая его высокомерные шутки в области, где нет ни правды, ни качеств справедливого.

Итак. Занятия оккультным наследием сильно подорвало авторитет этого «психоаналитика», дав стезе формальности и околонаучности такие формы, что только пыль и клубы дыма, достигающие наших мозгов, совращают нас на такие же околонаучности, ибо открыт путь для шарлатанства и пижонства в философии и около нее. «Строгость» научности и сила «убедительности» ошеломляет, не дав ни щелочки для просовывания скальпеля правды во все, что выложено в его дикой теории.

Хотя, многие верят.

А что им еще остается, если имя окутано ореолом науки и псевдонауки так плотно, что должно быть, как будто, только так и никак иначе. А как, вы думаете, достигается убедительность, где заштатность мысли, ничем себя не прославившая, вдруг возомнит о своей особой роли и особом месте? И каким образом еще, кроме вдохновленности богом, можно что-то доказывать, объявляя компьютер образцом творения последнего, что и заставляет призадуматься о психическом здравии уважаемого автора. Мощный горизонт бредятины таким же спекулятивным способом воздается для нас, неумытых, чтобы последний вопль истерии еще глубже проник в наши почти недуховности и что даст, ни много, ни мало, всему человечеству истину из первых рук.

Хотя, конечно, мысли какие-то есть и, слава богу, никаких зверств не предлагают, но и философа никак за этим не видать. Так, пропал куда-то и не может разобраться, в каком месте что сказано, а где просто отпущено на многозначительное высокомерие перед посвящением в особые истины, где ему и больше никому не дано понять глубокомыслия наших несчастных жизней и их нужностей. Восточная мудрость самым глупым образом смешана с техническим «здоровьем» очередной плюгавости, давая миру искру и качество божественности. Хам или пошляк?

Догадаться, ну очень трудно, ибо нет ничего сложнее, чем разобраться в благоглупостях очередной спекуляции темного сознания, несущего очередной яд провокации в объяснении глыбочайших тайн несчастной Вселенной.

И чем она ему не угодила?

Якобы, философ, свои впечатления широко и натужно вбрасывает везде, где ему это дают сделать, нарвавшись на ангельское в образе «недо-недо».

Или, как там у Пушкина: «…полукупец…, полу…»? Начало похвально, а конец ужасен и тут Александр Сергеевич прав, явив образчик и немытого негодяя.

Как бы и нам в нем разглядеть то, что сказал великий поэт о великом подонке? Создание картин вылилось в торжественное шествие словесных качеств философских находок на почве псевдооккультизма вперемежку с неосоциализмом, что и захватило всех. Широким мазком входят тени астральных видений, пляшущих теней и их нечеловеческих красот. Создание тьмы опять позавидовало самому себе, явим новые формы новых искр блаженства неземного и наркозообразного, что и есть основа творений этого величайшего и глубочайшего.

Как бы не ввалится и нам в эти откровенности мастера от поверхности обывательских доморощенностей. Создается четкий прогноз на количество новых, еще более мрачных творений, где, сорвавшись на одержимость, наш уважаемый автор поставит не раз в тупик почтенную публику перед неорелизмом астральных выкриков очередного мрачного выплеска сотворчества с духами нижайших слоев яркого мира потустороннести.

Как бы не свихнуться от таких подарков.

Ну, а если серьезно, то автор есть тот образец того искусства, где сумасшедший ставит свое творчество на уровень святости, не забывая напомнить о своей научной подкованности и, тем самым, заставляя думать о том, что, может быть, дурак есть сам зритель или читатель, у которого отвалилась челюсть от напряженного поиска какого-то смысла во всех бреднях нездорового человека. Истина проста и глубока и потрясение от нее не в сложности, а в ясности, подтверждаемой самой жизнью, где доказывать можно только то, что каждый свою мудрость видит по-своему, но суть ее законов вбрасывает опыт. Создать барьер таким хитростям от тьмы можно одним способом – заставить их самих встать на порог истин, которые они проповедуют и потребовать, чтобы их опыт был таким же убедительным, как сама действительность и чтобы качество духовного измерялось не пеной у рта, а делами и мощным развитием социального. Пусть делают, а не говорят, пусть говорят, отвечая лично за каждое утверждение и пусть докажут делами право на свои выверты от рассудочных полузнаний. Истерика сумасшедшего пугает, и каждый нормальный не захочет стать таким же.

Прикосновение к живописи, как к могучему инструменту воздействия на наше подсознание, чревато убедительностью любого взгляда на жизнь и тут право художника только в одном – быть широко и глубоко просвещенным человеком, что позволит не рождать уродов духовного и не пачкать сознание тех, кто еще слаб и не сможет устоять перед напором и глумлением злобного или сумасшедшего.

А.С.